НТС

НАРОДНО - ТРУДОВОЙ СОЮЗ
РОССИЙСКИХ СОЛИДАРИСТОВ

Не в силе Бог,
а в Правде!

Александр Невский

Ссылки
Литература
Литературные рецензии
Главная страница
1.Национальная идея
2.О текущих событиях
3.Литература НТС
4.Персоналии
5.История
6.Казачество
7.Территориальное управление. Геокибернетика
8.Воссоздание Российской империи
9.Христианско-демократическое движение
10.Реформы вооруженных сил
11.Церковная жизнь
12.Историческая правопреемственность
13.Реституция собственности
14.Интеллектуальное творчество
15.Молодёжная политика
16.Крестьянский вопрос
17.Народонаселение: воспроизводство и качество
18.Возрождение национальной культуры
19.Этноконфессиональные вопросы
20.Коррупция
21.Экология
22.Избирательное право
23.Программа и устав НТС.Как вступить в НТС
24.Внутренние дела НТС
25. О сайте. Отклики. Авторы

Стрелы НТС

Наша рассылка через Subscribe.Ru
Стрела НТС
Ваш e-mail:


АУДИО МАТЕРИАЛЫ



ПО ПОКРОВСКОМУ И ВАЛЛЕРСТАЙНУ



О книге: Кагарлицкий Б.Ю. Периферийная империя: циклы русской истории. М.: Алгоритм, Эксмо, 2009.


Любителям поисков «русской идеи» изрядно надоел ортодоксальный марксизм. Крах Советского Союза подвел черту под почти столетним преклонением перед «единственно верной теорией» на шестой части суши. Отвержение марксизма вызвало явный кризис системности во взглядах на исторический процесс. Поверхностное морализаторство, эмпирическое восхищение западным потребительским обществом, попытки слепить исторический бренд Russia, ностальгический дрейф в сторону нравов империи Романовых - вот что остается в сухом остатке после ознакомления с большинством современных сочинений на темы российской и советской истории. За редким исключением они не позволяют читателям привести в порядок свои мысли и чувства, выработать устойчивое восприятие собственного прошлого.

Новая книга Бориса Кагарлицкого относится как раз к подобным исключениям. За основу своих построений автор взял теорию ныне забытого корифея советской исторической науки М.Н. Покровского о ведущей роли торгового капитала в истории России и западную школу миросистемного подхода к развитию экономики, ведущим представителем которой является И. Валлерстайн. Это не значит, что Кагарлицкий ограничивается только этими авторами (список использованной литературы достаточно широк), но приверженность именно этим двум методологиям он не скрывает, а, напротив, открыто провозглашает. Возрождение осужденных сталинскими идеологами воззрений Покровского дало неожиданные эвристические плоды. Недаром говорят, что всякое новое - это хорошо забытое старое. Вопреки расхожим представлением об исконной отсталости России, вытекающей, якобы, из слабой связи с Западом, отсутствия развитых рыночных связей и недостатка вестернизации, Кагарлицкий убедительно показывает, что на всем протяжении своей истории наша страна формировалась в русле мирового рынка. Процесс модернизации занимает у нее чуть ли не шесть столетий (в несколько раз дольше, чем у Японии и Китая). И в этом смысле Россия никогда не была «отсталой» страной, в том смысле, что она отставала от Европы. Напротив, она очень рано была включена в европейскую экономическую систему, стала ее неразрывной составной частью, но не в качестве равноправного, ассоциированного члена, а в качестве периферийного сырьевого придатка. Поэтому, чем больше росли торговые связи с Европой, чем больше денег, товаров и идей поступало с Запада, тем безнадежней становилось ее положение, поскольку разрыв между элитой и основной массой народа катастрофически углублялся. Еще В.О. Ключевский сформулировал основной парадокс российской истории: «Государство пухло, а народ хирел». В то время как страны Западной Европы переходили к созданию внутренних рынков, массовому применению свободного наемного труда, Россия попадала в зависимость от внешнего рынка и, в стремлении повысить торговое сальдо, вывозила сырье и полуфабрикаты, удешевить которые позволяло использование подневольного крепостного труда. В этом отношении самодержавно-крепостническая Российская империя была таким же естественным порождением мирового рынка как и рабовладельческие штаты США. Вхождение «в лоно мировой цивилизации» обернулось для русского народа катастрофой 1917 года, которая была естественной попыткой обнищавших и обездоленных масс вырваться из тисков западных и внутренних «цивилизаторов».

Послеоктябрьский советский период стал героической попыткой создать альтернативную Западу мир-систему. Сейчас это представляется утопизмом, но в первые десятилетия существования СССР с ним связывались большие надежды не только в колониальных странах, но и в самой Европе. Но в конечном итоге попытка колоссальными усилиями («мы за ценой не постоим») построить новый, более справедливый, мир провалилась. Современная Российская Федерация оказалась на задворках мировой экономики (от одного до двух процентов мирового ВВП), и сколько не надувай щеки («энергетическая сверхдержава»), дальше роли сырьевого придатка ее никто не пустит.

В связи с этим опыт осуществления Советского проекта и сама возможность семидесятилетнего противостояния западной мир-системе приобретают не только теоретический, но и практический интерес. Каким образом нищая, обескровленная мировой и гражданской войной страна не только выбралась из экономического и политического прозябания, но и стала второй по силе сверхдержавой, способной возглавить альтернативную мир-систему? Ясно, что одной жестокостью мобилизационного режима подобный скачок объяснить невозможно. Страна должна была иметь определенный капитал. Но это был капитал особого рода, обеспечивший материальный и культурный подъем, хотя и не учитывающийся в работах экономистов-теоретиков. Не указан он и в книге Кагарлицкого.

Этот капитал, в отличие от основного (материального) и переменного (рабочая сила) можно назвать символическим (идеологическим) капиталом. По нашему мнению, символический капитал является не каким-то вспомогательным инструментом в решении экономических задач, а, напротив, занимает ведущее положение в человеческом обществе, выстраивая и организуя всю его жизнь, в том числе и хозяйственную. Господствующая идеология может даже заставить человека добровольно расстаться с жизнью, т.е. она обладает более сильным воздействием, чем чисто материальный интерес.

Символическим капиталом располагает любое человеческое общество. Понятие об истинности (справедливости) имеет для человека более важное значение, чем обеспечение сытости и довольства. Западное общество, например, никогда не смогло бы возникнуть, если бы не выработало идеологию суверенной личности, ее прав и обязанностей (в узком виде ее впоследствии стал выражать политический либерализм). В противовес либерализму марксизм выдвинул приоритет прав общества над правами личности (это не значит, что личность в марксизме не признается, но главный путь ее реализации - не сугубо индивидуалистический, а общественно-полезный). В любом случае человек реализуется в рамках свойственного данному обществу символического капитала. На уровне массового сознания воспринимаются прежде всего не товары и продукты, а соответствующая символика.

Советской власти удалось создать новый символический мир, обеспечивший на первых порах и более высокую, чем в капиталистических странах экономическую эффективность. Высокая социальная мобильность населения первых десятилетий Советского Союза остается непреложным фактом. Дети неграмотных родителей подчас совершали головокружительную карьеру, не говоря уже о массовом освоении современных профессий (инженеров, врачей, техников, научных работников). Это позволяло «сквозь пальцы» смотреть на «недостатки» (массовый голод, использование рабского труда заключенных и т.п.). Сознание того, что все достижения добыты практически исключительно собственными силами, без чужой помощи, добавляло чувство гордости и позволяло свысока смотреть на те действительные материальные и бытовые достижения, которые свойственны западной цивилизации.

Распыление достигнутого потенциала Кагарлицкий связывает с переходом к массовым поставкам на Запад нефти и газа в 70-е годы прошлого века. Возросшие валютные поступления создали у советского руководства иллюзию, что сложные задачи социально-экономической модернизации можно решить простым способом: закупками за рубежом оборудования и технологий. В результате СССР вступил в режим стагнации, косыгинская реформа была свернута, вместо необходимой демократизации общества и развития внутреннего рынка происходила «накачка» экономики нефтедолларами. Но подобная «забота партии и правительства» только укрепляла застойные явления, вела к усилению дефицита, росту скрытой инфляции, формированию теневого рынка. Внутренние возможности реформирования были упущены и запоздалая «перестройка» закончилась капитуляцией перед мировым рынком. Размах катастрофы обусловлен высокой диспропорцией между уровнем развития внутреннего рынка и перенасыщенностью мирового рынка потребительскими товарами. В результате накопленный экономический потенциал пошел «в распыл».

Итог «реформ» неутешителен. Россия надолго выбита из числа влиятельных агентов мировой экономики. Но главное - разрушен символический капитал, утеряно чувство самоуважения, без чего невозможно сколь либо прочное возрождение. Потребительские настроения, охватившие как «низы», так и «элиту», препятствуют созданию необходимого мобилизационного проекта. Последние двадцать лет потеряны для России. Для нас могло бы стать примером послевоенное восстановление Германии и Японии. Но «русского чуда» не случилось. И причина - не в экономике, а в психологии, в отсутствии объединяющих общество ценностях.

Юрий ЕПАНЧИН
                                                                                                                                                                                                                                                                   


Copyright © Александр Панкратов. E-mail: nts1951@yandex.ru